На грани фола
15.01.2015 / Аналитика
Версия для печати

Во время выступления в конгрессе США с обращением к нации Барак Обама еще раз подчеркнул, что до конца 2014 года контингент Международных сил содействия безопасности покинет Афганистан. Центр стратегических и международных исследований (CSIS), входящий в число ведущих аналитических агентств США, подготовил доклад, где среди прочего опубликован прогноз специалистов относительно роста исламистской угрозы в странах Центральной Азии.

Все пять правительства стран Центральной Азии (Казахстан, Туркменистан, Узбекистан, Таджикистан и Киргизия) указывают на исламизм как на потенциальный источник нестабильности в будущем. Они часто связывают вероятную угрозу исламистов с выводом иностранных войск из Афганистана. Это, по их мнению, позволит экстремистским группировкам как Аль-Каида по новому встать на хорошие позиции в этой стране для распространения радикальной идеологии за границу в Центральную Азию и для поддержки доморощенных исламистов вроде Исламского движения Узбекистана.

Исламисты, без сомнений, показали свое присутствие в центрально-азиатском регионе, включая Казахстан, где в 2011 году произошел первый случай подрыва террориста-смертника. Тем не менее, полагают авторы доклада, правительства центральноазиатских стран имеют обыкновение преувеличивать масштаб исламистской угрозы по собственным причинам. Для официальных лиц «джихадистское пугало» - это в первую очередь способ обеспечить постоянную поддержку их действиям со стороны западных стран после 2014 года и оправдать жестокие методы подавления инакомыслия. Для Москвы же раскручиваемый призрак исламизма является обоснованием для повышения уровня своего влияния в регионе, а также для продвижения действующих под эгидой России организаций, например ОДКБ. Несмотря на то, что происходят случайные столкновения и проникновения боевиков через таджикско-афганскую границу, даже правительства стран Центральной Азии понимают, что их внутренние незаконные вооруженные формирования имеют мало общего с Талибаном. Они опасаются Афганистана, управляемого талибами куда менее, чем нестабильности в этой стране, обеспечивающей безопасное убежище для местных групп боевиков.

В государствах Центральной Азии местные оппозиционные группы могут все больше обращать свои взоры в сторону исламизма, потому что другие способы изменения политической ситуации оказались закрытыми. Однако, как известно, в постсоветский период радикальный ислам не нашел большой поддержки в регионе. Тем не менее, исламистские группы, такие как Исламское движение Узбекистана, официально ненасильственная, но проявляющая антизападную риторику «Хизб ут-Тахрир», а также юго-западная Таблиги Джамаат все же получили точку опоры, особенно в узбекской части Ферганской долины, в Киргизии и Таджикистане. Такие факторы, как коррупция и тоталитарные методы руководства, вкупе с ростом радикальных настроений в пограничных Афганистане и Пакистане угрожают осложнением обстановки в регионе.

В Таджикистане, где раскол в обществе после гражданской войны еще не затянулся, граница между экстремизмом и политической оппозицией размыта. Исламизм там часто становится языком оппозиции, что находит применение даже среди противников законов шариата. Борьба за власть вспыхнула осенью 2010 года, когда группа боевиков устроила засаду на военный патруль в Раштской долине, убив десятки солдат. Ответственность за нападение взяло на себя   Исламское движение Узбекистана, причем этот акт совпал с возвращением в страну джихадистского лидера муллы Абдулло Рахимова (бежал в Афганистан в 1997 году, после отказа от мирного соглашения об окончании гражданской войны в Таджикистане и был в конечном счете убит таджикскими силами безопасности в апреле 2011 года).

Похожие фракционные столкновения стали более распространенными в последнее время. Хотя они и не обусловлены исламизмом как таковым, новый мятеж способствует исламизации политической оппозиции.

Когда фракция Рахмона укрепила свои позиции в Душанбе, она стала отодвигать в сторону членов оппозиции времен гражданской войны, что заставило их объединить силы с более радикальным Исламским движением Узбекистана и другими вооруженными исламистскими формированиями, чтобы оставаться на политической арене. Подобные же механизмы заставляют все большее количество населения обращаться к языку ислама, чтобы бороться с бедностью и социальной несправедливостью. Предстоящий вывод войск из Афганистана также способствует появлению опасений, что образуется вакуум в сфере безопасности.

Даже если радикальный исламизм вряд ли найдет широкую поддержку в ближайшем будущем, неправильное управление странами способствует возникновению очагов экстремизма в Центральной Азии. Исламское движение Узбекистана выросло из исламски ориентированной оппозиционной группы из Ферганской долины называемой Адолат (Справедливость). Кроме того, беспорядки в 2005 году в Андижане начались, когда вооруженная банда, связанная с местной исламистской благотворительной организацией, которая отделилась от «Хизб ут-Тахрир», напала на тюрьму, где содержались некоторые из ее членов. Андижанская группировка сформировалась как ответ на коррупцию и бедность в узбекской Ферганской долине. Это пример того, как религия предоставила платформу для социальной и политической мобилизации в ответ на неудачи государства.

Появление Исламского движения Узбекистана, насилие в Андижоне, а также рост дестабилизации обстановки в Таджикистане — это все примеры порочного круга, в который попали страны Центральной Азии. Религия предоставляет поддержку и убежище от несправедливых действий чиновников в трудные времена, а когда правительство начинает угнетать неофициальные религиозные организации, это приводит к политизации и отчасти радикализации религии. Частые задержания исламистов развивают новый путь радикализации в центрально-азиатских странах, и тюрьмы становятся питательной средой для появления нового поколения экстремистов. Подобное произошло в Египте Мубарака и в других странах Ближнего Востока поколение назад. Даже официальные лица признают, что тюрьмы сыграли важную роль в росте численности группировки «Хизб ут-Тахрир», которая восходит своими корнями на Ближний Восток. Если же в Центральной Азии в ближайшие годы начнется рост радикальных настроений, то, скорее всего, это произойдет в местных тюрьмах, нежели в тренировочных лагерях «Аль-Каиды» на границе с Афганистаном. Реальностью этой проблемы обосновывается заинтересованность Соединенных Штатов в работе по совершенствованию государственного управления в странах Центральной Азии, а также стремление США к сотрудничеству в сфере безопасности с упором на решение проблем появления корней экстремизма.


Версия для печати